Полет летучей мыши [= Нетопырь ] - Ю Несбе

– Ну, будь это jelly box-fish, у тебя на лице появились бы красные отметины и ты бы орал как резаный, – заметил Тувумба. – Через несколько секунд упал бы, яд парализовал бы твои легкие, ты бы начал задыхаться и, не окажи тебе кто-нибудь помощь, умер бы самой жуткой смертью.

Харри замахал руками:

– Спасибо, Тувумба, но на сегодня о смерти хватит.

Тувумба кивнул. Сегодня на нем был черный шелковый смокинг с галстуком-бабочкой. Последняя деталь удивила Харри, и Тувумба это заметил.

– Это единственное подобие костюма, которое у меня есть. К тому же я унаследовал это от него, – он кивнул в сторону могилы и добавил: – Не сегодня, конечно, а где-то год назад. Эндрю сказал, будто костюм стал ему мал. Ерунда, конечно. Он бы никогда не сознался, но понятно, что костюм он в свое время купил для банкета после чемпионата Австралии. Он надеялся, что на мне смокинг увидит то, что не увидел на нем.

Они шли по гравиевой дорожке, мимо медленно ехали автомобили.

– Можно задать личный вопрос, Тувумба?

– Думаю, что да.

– Куда, по-твоему, попадет Эндрю?

– В смысле?

– Его душа. Как ты думаешь: вверх или вниз?

Тувумба стал очень серьезным:

– Я простой человек, Харри. И не слишком разбираюсь в этих делах – в душах и всем таком прочем. Но я кое-что знаю об Эндрю Кенсингтоне. И если там, наверху, что-то есть и туда попадают красивые души, то его душа тоже должна там оказаться. – Тувумба улыбнулся. – Но если есть что-то внизу, то он предпочел бы оказаться там. Он не переносил скуки.

Они тихо посмеялись.

– Но раз уж вопрос личный, Харри, то позволь мне дать на него личный ответ. Я думаю, в чем-то наши с Эндрю предки были правы. У них был очень здравый взгляд на смерть. Конечно, многие племена верили в жизнь после смерти. Некоторые – в реинкарнацию, в то, что душа каждый раз переселяется в новое тело. Некоторые – в то, что она бродит бестелесным духом. Какие-то племена считали, что души мертвых превращаются в звезды на небесном своде. И так далее. Но все они верили, что рано или поздно, после всех этих стадий, человек умирает по-настоящему, окончательно и бесповоротно. И тогда – все. Человек превращается в груду камней и больше не существует. Не знаю почему, но эта мысль мне нравится. Вечность – заманчивая перспектива, как ты думаешь?

– Я думаю, что Эндрю оставил тебе не только свой смокинг, вот что я думаю, – ответил Харри.

Тувумба рассмеялся.

– Это так заметно?

– His master’s voice[89], – сказал Харри. – Парню надо было идти в священники.

Они подошли к маленькому запыленному автомобилю, который, очевидно, принадлежал Тувумбе.

– Послушай, Тувумба, – вдруг сказал Харри. – Может быть, те, кто знал Эндрю, помогут мне. Объяснят ход его мысли. Почему он сделал то, что сделал. – Харри выпрямился, и взгляды их встретились. – Я думаю, что Эндрю убили.

– Bullshit![90]– резко бросил Тувумба. – Ты не думаешь, ты знаешь наверняка! Все, кто был знаком с Эндрю, знают, что он никогда добровольно не уходил с праздника. А из всех праздников самым большим для него была жизнь. Что бы она с ним ни делала, я не видал человека жизнерадостнее, чем он. Будь у него желание уйти, он бы сделал это раньше, благо возможностей – и поводов – было предостаточно.

– Значит, ты со мной согласен, – сказал Харри.

– По этому номеру можешь звонить мне практически в любое время. – Тувумба начеркал что-то на спичечном коробке и протянул его Харри. – Мобильный.

И он уехал в своем потрепанном, дребезжащем белом «хольдене», оставив их вдвоем. Тувумбе нужно было на север, и Харри предложил Биргитте поискать, кто бы подвез их до города. Но большинство его коллег уже разъехались. Вдруг перед ними остановился очень изящный старый «бьюик», водитель опустил стекло и высунул из окна багровое лицо с примечательным носом, который походил на картофелину-переросток и был даже краснее всей его физиономии.

– В город, ребята? – спросил «нос» и предложил их подвезти.

Когда пассажиры разместились на широком заднем сиденье, «нос» представился:

– Меня зовут Джим Конноли. А это моя жена Клаудия.

С переднего сиденья к ним повернулось маленькое темное лицо с лучезарной улыбкой. Клаудия чем-то походила на индианку и была такого маленького роста, что ее голова едва-едва выглядывала из-за спинки.

Джим посмотрел на Харри и Биргитту в зеркало:

– Друзья Эндрю? Коллеги?

Он осторожно свернул с гравиевой дорожки. Харри рассказал ему о себе и Биргитте.

– Понятно. Так, значит, вы из Норвегии и Швеции. Далековато. Да, да, здесь почти все издалека. Например, вот Клаудия – из Венесуэлы, где живут всем вам известные «мисс». Сколько у вас там «Мисс Вселенная»? А, Клаудия? Считая тебя. Хе-хе-хе, – он рассмеялся, и глаза потерялись в морщинках у переносицы.

Клаудия смеялась вместе с ним.

– Я сам австралиец, – продолжал Джим. – Мой прапрапрадед приехал сюда из Ирландии. Он был вором и убийцей. Хе-хе-хе. Знаете, раньше здешние не особо любили признаваться, что их предками были каторжники, хотя прошло уже двести с лишним лет. Но я всегда этим гордился. Ведь именно каторжники – ну, вместе с матросами и солдатами – основали эту страну. And a fine country it is[91]. Мы зовем ее «the lucky country»[92]. Да, да, времена меняются. Теперь, говорят, стало хорошим тоном уметь проследить свою генеалогию до каторжников. Хе-хе-хе. Ужас что случилось с Эндрю, а?

Джим строчил как из пулемета. Харри и Биргитта едва успевали вставить пару слов, и он начинал снова. И чем быстрее он говорил, тем медленнее ехал. Как Дэвид Боуи на старом плеере Харри. В детстве Харри получил от отца в подарок кассетный плеер на батарейках, который играл тем медленнее, чем громче был звук.

– Мы с Эндрю вместе боксировали в команде Джима Чайверса. Знаете, Эндрю никогда не ломали нос. Нет, сэр, никому это не удавалось. У аборигенов вообще от природы плоские носы, а если еще и сломается… Но Эндрю всегда оставался цел и невредим. Здоровое сердце и целый нос. Ну да, сердце… Какое уж там сердце, когда младенцем власти отобрали тебя у мамки? Скажем так, его сердце никак не пострадало во время чемпионата Австралии в Мельбурне. Слышали о таком? Да, ребята, вы многое потеряли.

Скорость была уже ниже сорока.

– Эта девица, подружка Кемпбелла, чемпиона, на коленях за Эндрю ползала. Такая была красотка – не привыкла, чтобы ей отказывали. Лучше бы уж привыкла. А так, когда она в тот вечер постучалась к Эндрю в номер и он вежливо предложил ей сигарету и кое-что еще, она вернулась к своему парню и сказала, что Эндрю ее домогается. Ему позвонили в номер и попросили спуститься на кухню. Там до сих пор помнят тогдашнюю драку. После нее Эндрю сошел с дистанции. Но нос ему так и не разбили. Хе-хе-хе. Вы встречаетесь?